Женщина, погубившая четыре империи

С. Г. Зацаринный

 

 

Когда задумываешься о роли личности в истории, часто поражаешься несоответствием масштаба самой личности с тем, что она сумела натворить. И нет, пожалуй, более яркой иллюстрации к этим словам, чем судьба Хионии Гусевой. Кто сейчас помнит об этой несчастной малограмотной женщине с изуродованным болезнью лицом? А ведь именно ей было суждено потянуть за ниточку, развязавшую узел, удерживавший до поры до времени мировую войну.

Потом эту войну назовут Первой мировой. В её горниле сгинуло 10 миллионов людей, четыре империи – Российская, Германская, Австро-Венгерская и Турецкая, погиб весь старый мир. Даже не вериться, что все эти грандиозные события как-то связаны с далёким сибирским селом Покровское, на улице которого судьба свела двух людей: Григория Ефимовича Распутина и Хионию Кузьминичну Гусеву.

Друг царской семьи мирно шёл на почту, когда преградившая ему дорогу женщина, с замотанным платком лицом, выхватила из под одежды кинжал и нанесла удар. Дело было сделано. Распутин надолго оказался между жизнью и смертью, выпав из той большой и страшной игры, которая тогда велась по всему миру. Пока ещё только в дипломатических кабинетах.

Ситуация была серьёзна, как никогда. На Балканах разразился очередной политический кризис, вызванный убийством австрийского эрцгерцога Фердинанда и «партии войны» в Париже, Петербурге, Берлине, всячески стремились не упустить этот шанс. Европу уже давно поделили на военные блоки, накопили горы оружия, сформировали агрессивные планы и взаимные претензии. Нужен был повод.

За прошедшие полвека их было немало. Мир не раз оказывался на волосок от войны. Но, как-то обходилось. Правители договаривались и «ястребам» приходилось, скрепя сердце, отступать. В это раз карты легли по другому. Уже выздоровев, Распутин часто повторял: «Если бы эта чёртова баба меня не пырнула – не было бы этой войны». Григорий Ефимович знал, что говорил. Его влияние на царскую семью было огромным. Знали это и сторонники войны. Именно они позаботились, чтобы в разгар политического кризиса Распутин уехал в родное село. Возможно, они же стояли и за спиной тех, кто в жаркий июньский день 1914 года направил руку Хионии Гусевой.

Оставим, теперь большую политику и обратимся к этой женщине, перевернувшей мировую историю. Как водится в таких случаях, имя её окружает невероятное количество легенд и домыслов, в то же время, как достоверная информация отсутствует. Слишком уж скромной и незаметной была персона Хионии Кузьминичны.

Местом её рождения указывается город Сызрань. Но это неверно. Мне так и не удалось найти в здешних метрических книгах запись об этом. Нет там и сведений о рождении братьев и сестёр Гусевой. Скорее всего, их семья приехала из какого-то села, где-то в 80-х годах XIX века. Отец Кузьма Алексеевич записался в сызранские мещане и поселился за Крымзой в приходе Покровской церкви. Там и прошло детство маленькой Хионии.

Говорят – имя, есть знак. Кому и почему пришло в голову назвать девочку именно Хиония, что можно перевести, как снежная, морозная? Сейчас бы сказали отмороженная… Даже в семье её звали Ефимией, считая церковное имя слишком мудрёным. Но ей, как нельзя подошло имя, данное при рождении.  

Уже потом, когда Гусева попадёт во все газеты и секретные дипломатические донесения не будет недостатка в различных вариантах её биографии. Вплоть до самых романтичных. Будут писать, что это бывшая любовница Распутина, отомстившая за поруганную честь, бывшая проститутка, заразившаяся сифилисом и впавшая на этой почве в религиозный мистицизм. Медицинское освидетельствование не оставит от этих версий ничего. В свои 33 года Хиония Гусева была девственницей и её бурное прошлое всего лишь вымысел.

Правдой было то, что она сама рассказала на допросах и что зафиксировали полицейские протоколы.  Они и по сей день являются практически единственным источником информации об этой женщине.

«Лет с девяти меня лечили травами, сулемой в вине от ломоты в голове и в ногах. Других болезней у меня в раннем детстве не было, солнечного удара со мной не случалось, и головы до потери сознания я не расшибала. Жила я с отцом, большой нужды материальной у меня не было. Беременной я ни разу не была, не было у меня родов и кормлений грудью ребенка. Сифилисом я не страдала. Меня испортили лекарствами с 13 лет, отчего у меня и провалился на лице нос. Это у меня случилось на 13-м году жизни. Спиртных напитков, кроме лекарств, я не пила, половым излишествам не предавалась. Училась я в приходской воскресной школе, но курса не окончила по своему желанию».

В сызранском архиве мне не удалось найти ни единого упоминания о знаменитой землячке. Зато, удалось кое-что узнать о её семье. Семья, как семья. Брат Андрей, он был старше Хионии на 15 лет, видимо, рано ушёл из дома. Рано женился и рано овдовел, в 1891 году женился во второй раз на дочери священника. Венчался в Казанском соборе и жил неподалёку от него. Последний раз его имя мелькнуло в списках пострадавших от пожара 1906 года. Если верить показаниям его сестры, вскоре Андрей перебрался в Костычи, где работал на станции парикмахером. О нём можно было бы вообще не вспоминать, если бы не одно обстоятельство. Его дочь Мария в 1914 году взяла зачем-то выписку о своём рождении из метрической книги. Сам по себе этот факт никакого криминала не содержит, но не всё так просто в этой истории.

Вскоре вышли замуж две старшие сестры Хионии Прасковья и Пелагея. Первая за бравого солдата корпуса пограничной стражи Фёдора Тулузакова, вторая за мещанина Григория Завороткова. Прасковья, видимо, вскоре перебралась с мужем в Царицын (нынешний Волгоград), где освоила ремесло шапочницы. Эта же профессия была у Хионии, что говорит о том, что она после смерти отца, тоже перебралась к сестре. Во всяком случае, в начале XX  века мы встречаем нашу героиню в Царицине. Обезображенное болезнью лицо лишало её всякой надежды на обустройство личной жизни  и Хиония жила в небольшой общине одиноких женщин, коротавших свободное время за чтением духовной литературы. Так бы и прошла вся её жизнь, если бы не два события, неумолимо повлёкшие скромную швею на скрижали истории. В Царицын приехали иеромонах Илиодор и сестра Хионии Пелагея.

Илиодор был личностью во всех отношениях примечательной. Пламенный оратор, умелый организатор, человек чьё честолюбие могло соперничать разве что с его беспринципностью. Он уже успел прославиться как один из основателей черносотенного «Союза русского народа» и активный борец с революцией. Отправленный властями, перепуганными размахом его деятельности, в захолустный Царицин Илиодор и здесь не пропал. Собирал огромные толпы народа, возвёл монастырь, храм и даже вырыл многоярусные катакомбы. Популярность имел невероятную. Последователи ходили за ним гурьбой, беспрекословно исполняя любое пожелание.

А вот жительство сей пламенный трибун имел в доме Прасковьи Заворотковой, сестры Хионии. Она в 1904 году овдовела, после пожара мыкалась в маленькой избушке, стоявшей на том самом месте, где ныне находится стадион «Кристалл» и, наконец, перебралась к сёстрам в Царицин. Вместе с дочерью Марией. Почему Илиодор поселился именно у неё, остаётся только догадываться. Старец не чурался женского пола, а Мария была как раз в самой поре.

Ну, а дальше всё просто. Илиодор, сидевший в большой политике по самые уши, сначала водил дружбу с Распутиным. Потом, поссорившись, подослал к нему Гусеву. Тут бы нашей истории и завершиться.

Хионию Гусеву признали невменяемой и поместили в психиатрическую лечебницу в Томске. Правда, ненадолго. Едва придя к власти, министр юстиции лично Керенский приказал освободить её, что и сделал сам Тобольский губернский комиссар. Ей даже выдали специальный документ, гласивший: «Предъявительница сего есть освобожденная из-под стражи, по распоряжению временного правительства, покушавшаяся на убийство Распутина - Хиония Кузьминична Гусева». После чего наша героиня окончательно теряется во мраке истории. Хотя легенд о её дальнейшей судьбе написано предостаточно. Пожалуй, самые оригинальные, это воспоминания самого Илиодора о том, как Хиония устраивала ему свидание с Николаем II, сосланным в Сибирь и измышления одного эмигрантского автора, утверждавшего, что она привезла в Москву голову убитого императора.

Но есть и один заслуживающий доверия источник.  Пролетарский журнал «Церковь и революция» за 1919 год сообщил, что день в день чрез пять лет после покушения на Григория Распутина некая женщина нанесла на ступенях храма Христа Спасителя удар ножом патриарху Тихону. Это была Пелагея Кузьминична Гусева. Журнал упомянул, что она ранее была участницей покушения на Распутина. На Тихона имел зуб уже известный нам Илиодор.

Он долго скрывался за границей, а после революции, вернувшись, активно сотрудничал с большевиками. И вот, что интересно. Даже рядовых членов «Союза русского народа» тогда расстреливали без суда из следствия, а одного из его основателей встретили с распростёртыми объятиями. Но нам важно другое.

Живя за границей, Илиодор пытался шантажировать царскую семью, намекая на компрометирующие письма, украденные им у Распутина. Посредницей при переговорах была некая молодая девушка, имени которой не называлось. А как раз в 1914 году, когда Илиодор бежал за кордон, дочь Пелагеи Заворотковой Мария, приезжала в Сызрань, чтобы взять выписку из метрической книги о своём рождении. Помимо всего прочего, такие выписки были нужны для получения разрешения на выезд за границу. Одновременно, взяла такую выписку и её двоюродная сестра. Уж не к беглому ли иеромонаху собирались?

Но это уже другая история…  

 

 

www.syzranhistory.ru